Африканские репортажи

Ткачи

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:23:20 +0000

Из одной крайности впадая в другую, она временами охотно говорила об извечной ценности африканской традиционной морали, о святости африканских традиций солидарности и взаимопомощи. Эти разговоры становились громче, когда натиск на привилегии буржуазии усиливался.
И становление новых порядков и сила традиционных связей с деревней были особенно ощутимы в мелких провинциальных городах, служивших своеобразными перевалочными пунктами на пути крестьянина в столицу. Здесь обычно он проходил через первые стадии акклиматизации к новым для него городским условиям.
…В январе 1961 года я приехал в город Сегу, в Республике Мали. Он расположен на берегу Нигера. В прошлом здесь был центр довольно крупного государства, но от тех времен мало что сохранилось.
Городок был застроен низкими глинобитными домами, утопающими в тени громадных раскидистых деревьев. За исключением района, непосредственно прилегающего к рынку, улицы были безлюдны, и, может быть, поэтому в глаза бросалась одна черта городской жизни — большое число ткачей, прямо на мостовой работающих у своих станков.
Впрочем, называть так примитивное устройство, с помощью которого работал ремесленник, было бы преувеличением. Он сидел на земле перед натянутыми на деревянную перекладину нитями. Челнок в его руках стремительно скользил вправо — влево, вправо — влево. На дальний конец узкой, не шире 12—15 сантиметров ленты был положен тяжелый камень. По мере того как лента становилась длиннее и длиннее, ткач все дальше отодвигался со своим нехитрым механизмом от камня.

В Аккре

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:16:55 +0000

В Аккре мне не раз приходилось слышать сравнение городского дна с глиняным сосудом, в который поток вчерашних крестьян вливается мощной струей через широкое горлышко, а вытекает едва заметными каплями через мелкие поры. В сосуде возникает поэтому громадное давление, временами разрывающее его стенки.
Действительно, если бы в Тропической Африке существовала надежная социальная статистика, то было бы, вероятно, нетрудно выразить в цифрах процессы стремительного роста городских низов и напряжения, возникающие в ходе борьбы вокруг немногих возможностей вырваться из числа обездоленных. Эта статистика позволила бы определять нарастание бунтарских, иногда явственно анархических настроений на городском дне, где уже не раз происходили стихийные взрывы — мятежи, погромы, племенные беспорядки.
Давление масе обездоленных на остальную часть городского общества осуществлялось многими путями Благодаря сложной системе родовой взаимопомощи доходы африканского купца, жалованье чиновника, заработок рабочего в значительной мере перераспределялись в пользу городских низов.
Но нарождающаяся африканская буржуазия двумя руками сдирала с местного общества пелену традиционной этики. В Тропической Африке она противопоставляла ее нормам свой культ последовательного индивидуализма. Правда, это происходило не без определенных оговорок, не без колебаний.

Дорожка успеха

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:16:30 +0000

Дороги, идущие из деревень в города, хорошо утоптаны и широки. Но, раз оказавшись среди обитателей городского дна, африканский крестьянин имел очень мало шансов подняться наверх, куда ведут узкие и крутые лестницы.
Какие возможности обнаруживал вчерашний крестьянин? В случае удачи и при помощи друзей он находил место поденщика. На дорожном строительстве и очистке улиц, на железнодорожной станции или в порту, на заводах использовался ежедневно труд тысяч не имеющих квалификации людей. От крестьянина требовалась чрезвычайная энергия, чтобы подняться на следующую ступень и перейти в категорию полуквалифицированных рабочих. Опять-таки нужно было чье-то покровительство—десятника либо мастера.
Узкая дорожка успеха
Стать рабочим в Тропической Африке было и остается трудным делом. Строек немного, промышленных предприятий еще меньше, а главное — темпы экономического роста медленны и количество новых рабочих мест ограниченно.
В Аккре, например, когда я там жил, промышленность была не в силах поглотить все увеличивающуюся массу свободных рабочих рук, и у заводских ворот, у ворот, ведущих к порту либо к железнодорожной станции, каждое утро собирались толпы тщетно ищущих дела людей. Проходил час-другой, и они медленно расходились. Впереди у них еще один день голода, еще один день безнадежности.

Налоги

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:16:04 +0000

Оставалось бедственным и экономическое положение крестьянина. Кое-где оно даже ухудшалось, поскольку именно ему новая власть предъявила к оплате счета за создание вооруженных сил, за функционирование дипломатических представительств, за сооружение дворцов для президентов и министров. Возросли налоги, хотя мировые цены на выращиваемые с таким трудом бананы, какао-бобы, кофе, арахис упали.
Тогда, бросая истощенную, истерзанную землю, крестьянин решил использовать единственную полученную в результате независимости возможность изменить свою судьбу. Он уходил в город.
Я видел, как ужасны трущобы Аккры, Лагоса, Киншасы и многих других африканских городов. Плотность населения бывала там выше, чем в самых людных кварталах Лондона или Парижа, хотя в отличие от европейских столиц африканские пригороды застроены одноэтажными лачугами. В этом суровом, бьющемся з неизбывной нужде мире вчерашний крестьянин быстро утрачивал свои надежды. Один он погиб бы, но на городском дне действовали свои законы взаимопомощи. Земляки стремились жить вместе, часто они и занимались одним делом, которое старались монополизировать. Одной группе удавалось захватить скупку пивных бутылок, вторая поставляла едва ли не всех сторожей города, третья держала в руках чистку городских рынков. Среди обитателей дна существовали многочисленные объединения — религиозные братства, ассоциации соплеменников, своеобразные клубы. С их помощью им удавалось выжить, а немногим, очень немногим даже преуспеть.

Место человека

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:15:44 +0000

Традиционное африканское общество имело, как иногда говорят, кристаллическую структуру, столь устойчивы и строго определены были там отношения между отдельными ячейками, между людьми. В то время как часть людей была навечно заключена в отверженные касты ремесленников, другая была охвачена жесткой родовой системой отношений зависимости и власти.
Место человека в этом обществе в сравнительно малой степени зависело от его энергии, ума, таланта. Если он по происхождению принадлежал к роду, из которого в силу традиции избирались вожди, то мог наступить час, когда и его кандидатура станет обсуждаться и будет одобрена племенными старейшинами. Но если его род был рядовым, то самое большее, на что он мог претендовать,— это роль старейшины, роль родового главы. Достаточно было иметь крепкое здоровье, чтобы пережить сверстников, и терпение, чтобы ждать.
Проведенные после достижения независимости реформы довели в ряде районов континента кристаллическую структуру местного общества до точки плавления, тем более что внутренний самонагрев начался уже давно Вместе с тем они не были столь глубоки, чтобы полностью раскрепостить крестьянина, чтобы коренным образом изменить атмосферу в глухих африканских деревнях.

Население

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:15:26 +0000

И все же в Лагос продолжали стекаться люди со всей Нигерии. Город рос стремительно, бурно. Будучи проездом в нигерийской столице весной 1969 года, я узнал, что ее население в муниципальных границах увеличивалось на 8% в год. Что же касается предместий, то там рост составлял около 20% Население Большого Лагоса, по некоторым подсчетам, уже перевалило за полтора миллиона.
Манящую силу африканского города иногда сравнивают с притягательностью игорного дома: хотя выигрывают отдельные счастливцы, к карточным столам не подступиться. Очень немногим удача улыбалась в городе, но их успех вселял обманчивые надежды в сердца сотен тысяч людей. Лишь после долгих лет нужды в городских трущобах приходило разочарование.
Предместья крупных африканских столиц мне всегда представлялись скорее деревней, чем частью города. Дома, подобные крестьянским хижинам, обычно окружались огородами, полями маниоки или кукурузы. В пыли дворов копошились тощие куры, топтались мелкие, черные козы. Лишь по мере приближения к центру деревня уступала место настоящему городу.
Само городское население состояло главным образом из вчерашних крестьян, которые уходили от голода, от гнета деревенских старейшин и феодалов-вождей, надеясь на освобождение от оков патриархальной общины. Они, понятно, не забывали привычных обычаев, свои нравственные идеалы, и города Тропической Африки оставались поэтому в значительной мере крестьянскими городами…

В Картер-бридже

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:15:09 +0000

Большинство из них — в белых рубашках с подвернутыми рукавами, некоторые —в галстуках и лишь немногие — в национальных костюмах Это масса клерков, приказчиков, продавцов, мелких служащих. Чуть позже мост захлестывала автомобильная волна. Это двигались люди с положением. Многие машины пережили не один капитальный ремонт, и нередко бывало так, что какая-то из них замирала на мосту. Сразу же образовывалась колоссальная, утопающая в клубах выхлопных газов пробка, причем спешащие на работу водители яростно выражали свое нетерпение и недовольство ревом клаксонов.
В Картер-бридже многие лагосны видели нечто вроде символа городской жизни. Когда в местном университете я разговаривал со студентами, один из них заметил:
— Как в час пик для жителя предместий трудно прорваться через Картер-бридж в городской центр, так в течение всей жизни ему сложно добиться образования, достойного человека жилища, хорошо оплачиваемой работы. Узенькая, как лагосский мост, тропа ведет к образованию, приличным жилищным условиям, интересной работе, а по этой тропе пытаются идти многотысячные толпы. Понятно, что до цели добираются единицы, остальные навсегда застревают в многочисленных пробках.

Балогун-стрит

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:14:51 +0000

Конечно, за годы независимости и здесь кое-что изменилось к лучшему — появилось электричество, некоторые улицы были заасфальтированы, построены школы. Но бедность этих районов полностью не исчезла. В тени разросшихся манговых деревьев я видел, как играют полураздетые дети. У уличных колонок толпились пришедшие за водой женщины. В полутемных барах торговали не только пивом или перегнанным из пальмового вина самогоном, иной раз там сбывали и канабис, местную разновидность гашиша.
Как-то раз в Лагосе мне попала в руки пачка старых фотоснимков города. Вот паровоз кукушка тянет трамвайные вагоны. На фотографии Балогун-стрит — низкие одноэтажные дома со ставнями, куры на мостовой, стол торговки у одного из домов… Бедность нивелировала архитектурные стили, и вытянувшиеся вдоль кривой улицы лачуги под ржавыми железными крышами казались построенными одним человеком, к тому же
с бедной фантазией.
Разглядывая эти пожелтевшие от времени фотографии, я не мог избавиться от впечатления, что вижу снимки, сделанные в бедняцких кварталах нигерийской столицы совсем недавно.
Только один мост—Картер-бридж, переброшенный ерез лагуну,— связывал разбухшую периферию Лагоса с его центром. Утром, начиная примерно с семи часов, густой поток велосипедистов устремлялся по длин-ному мосту в город.

Лачуги-времянки

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:14:29 +0000

Их жители бережно поддерживают прадедовские обычаи и живут изолированно от остальной части городского населения. Обычно они подчиняются, как и в прошлом, власти своего вождя. В Лагосе с его шумными улицами, небоскребами, бурной жизнью, наталкиваясь на подобный островок далекого прошлого, сначала испытываешь острое недоумение, но потом это чувство исчезает. Колониальный город, видимо, был не способен спаять в органически единый и цельный сплав все свои разнородные элементы.
Уже в конце XIX века начали расти пригороды Лагоса. С 1895 года, когда приступили к строительству железной дороги на Ибадан, к нигерийской столице потянулись потоки ищущих работы людей. Это были не только йоруба из соседних с Лагосом деревень. Мелкие деревушки, окружавшие город,—Мушин, Сомолу, Око Ваба и другие, были захлестнуты многонациональной волной переселенцев. Только в районе Яба, где жили люди с определенным достатком, возникшее предместье складывалось в соответствии с градострои-тельским планом. В других местах возобладала стихийность. Лачуги-времянки сооружались переселенцами из оказавшегося под рукой хлама. В сезон дождей улочки превращались в грязевые потоки. Груды гниющего, разлагающегося под палящим солнцем мусора наполняли
воздух зловонием.

Праздники

admin — Tue, 07 Oct 2008 08:14:16 +0000

Самая старая часть Лагоса — Исале-Еко. Правда, в начале 30-х годов XX века здесь была проложена новая улица — Идумагбо-авеню, снесены некоторые особенно обветшалые здания, и все же таких трущоб, как в Исале-Еко, не увидеть в других районах столичного центра. По давней традиции местные жители строили дома из бамбуковых жердей, обмазываемых илом. Позднее стали использовать также гофрированное железо. Хаотично разбросанные, эти дома образовывали лабиринт узких и грязных тупиков и улочек, сбегающихся к дворцу верховного вождя города. Дворец назывался Ига Идунганран и был отстроен сравнительно недавно на месте старой резиденции лагосского правителя.
Исале-Еко — это сама история. В уличной толпе многие мужчины и женщины были в традиционных костюмах. Праздники напоминали скорее бурные карнавалы, чем чинные и строго организованные официальные торжества. Рядом с убогими церквами и мечетями проходили чисто языческие процессии людей в масках. На рынке добрый десяток столов был занят снадобьями — от игл дикобразов до змеиных шкур — из арсенала местных знахарей и знахарок.
Во многих африканских столицах, иногда в самом центре, сохраняются такие кварталы существовавшего до начала колонизации туземного города.